ПЯТЫЙ КАССАЦИОННЫЙ СУД

ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ

№ 77-1093/2024

КАССАЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Пятый кассационный суд общей юрисдикции в составе:

председательствующего судьи Чекмарева М.А.,

при секретаре Хохловой А.Е.,

с участием:

прокурора Гаврилиди Н.Г.,

оправданной ФИО1,

защитников – адвокатов Гаспаряна Н.С., Карабашева М.А., Чуденцевой О.А., Володиной С.И., Байрамова С.К.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по кассационному представлению заместителя Генерального прокурора Российской Федерации Ткачева И.В. на приговор Урванского районного суда Кабардино-Балкарской Республики от 7 июля 2023 года и апелляционное постановление Верховного Суда Кабардино-Балкарской Республики от 29 ноября 2023 года в отношении ФИО1.

Заслушав доклад судьи Чекмарева М.А., изложившего обстоятельства дела, содержание приговора и апелляционного постановления, доводы кассационного представления, мнение прокурора Гаврилиди Н.Г. об отмене приговора и апелляционного постановления, выступления оправданной ФИО1 и её защитников Гаспаряна Н.С., Карабашева М.А., Чуденцевой О.А., Володиной С.И., Байрамова С.К., возражавших по доводам представления, суд

установил:

по приговору Урванского районного суда Кабардино-Балкарской Республики от 7 июля 2023 года

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженка <адрес>, несудимая,

оправдана по предъявленному ей обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.318 УК РФ, на основании п.3 ч.2 ст.302 УПК РФ в связи с отсутствием в деянии состава преступления.

За оправданной ФИО1 признано право на реабилитацию и обращение в Урванский районный суд КБР с требованием о возмещении имущественного и морального вреда.

Апелляционным постановлением Верховного Суда Кабардино-Балкарской Республики от 29 ноября 2023 года приговор оставлен без изменения.

ФИО1 обвинялась в том, что она в период с 00 часов 20 минут до 00 часов 40 минут 21 мая 2020 года, находясь у здания Отдела МВД России по Урванскому району, действуя с прямым умыслом, на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений к ФИО14, в связи с удержанием её ФИО14 за правое плечо и левое предплечье, осознавая, что ФИО14 является представителем власти, то есть должностным лицом правоохранительного органа, и действует на законных основаниях в соответствии с требованиями ФЗ "О полиции", с целью применения к нему насилия и воспрепятствования исполнению должностных обязанностей по обеспечению общественного порядка, выявлению, предупреждению и пресечению административных и иных правонарушений, вырвалась из захвата ФИО14, после чего, развернувшись, нанесла кулаком левой руки удар в область правого угла нижней челюсти, причинив ушиб мягких тканей правого угла нижней челюсти, затем, руками толкала и хватала ФИО14 за руки, чем причинила 4 ссадины передней поверхности средней трети левого предплечья, ссадину передней поверхности нижней трети левого плеча, ссадину внутренней поверхности нижней трети правого плеча, после чего находясь перед ФИО14, лицом к лицу, схватив последнего руками за одежду в области плеч, левой ногой нанесла удар во внутреннюю область правого бедра ФИО14, причинив физическую боль.

В кассационном представлении заместитель Генерального прокурора Российской Федерации Ткачёв И.В., считая судебные решения подлежащими отмене, приводя содержание обвинения и основания оправдания, указывает, что вина ФИО1 подтверждена совокупностью собранных по делу доказательств.

Утверждение о незаконности действий сотрудников ОМВД России по Урванскому району, не допустивших ФИО1, а также адвокатов ФИО51 и ФИО52 в здание полиции, основано исключительно на их показаниях и имеющихся в деле копиях ордеров. Предъявление ФИО1 удостоверения адвоката, вопреки мнению суда, не являлось безусловным основанием для немедленного её допуска в здание для оказания помощи ФИО49, так как нормативными документами установлена специальная процедура пропуска, которая нарушена ФИО1. Приведённая судом норма ч.3 ст.15 ФЗ "Об адвокатуре и адвокатской деятельности в Российской Федерации" не предусматривает право беспрепятственного доступа в здание территориального органа Министерства внутренних дел Российской Федерации при предъявлении удостоверения адвоката, а процедура посещения здания отдела полиции регламентирована Инструкцией о пропускном режиме в административное здание МВД России по Урванскому району, согласно которой пропуск на территорию отдела должностных лиц осуществляется по предъявлению служебного удостоверения, остальных – с разрешения начальника. Об отсутствии у защитников оснований для посещения отдела полиции свидетельствуют показания допрошенного в суде свидетеля ФИО11, пояснившего, что ФИО51, пытаясь пройти в здание, демонстрировала только пустые бланки, заявляя, что может выписать ордер в любой момент. Иные сотрудники полиции, общавшиеся с ФИО1 и другими адвокатами, подтвердили, что указанные лица требовали пропустить их в здание, не называя причины и необходимости посещения, ордеров не предъявляли и не заявляли об их наличии. Указанные показания в приговоре не опровергнуты, время и другие обстоятельства заполнения бланков ордеров не установлены.

Действия ФИО11, запретившего ФИО1 проходить в отдел, соответствовали требованиям инструкции и являлись законным основанием для выдворения подчинёнными сотрудниками полиции посторонних лиц. Исследованная в судебном разбирательстве видеозапись, представленная ФИО1, объективно и неопровержимо свидетельствует, что начальником ОМВД России по Урванскому району разрешение на проход в здание отдела полиции ФИО52, ФИО51 и ФИО1 не дано.

Вопреки позиции суда, наличие у ФИО1 повода для посещения отдела полиции для поиска выпавшего сотового телефона, не является правомерным и достаточным основанием для нарушения правил прохода и применения насилия в отношении сотрудников полиции, а действия сотрудников полиции при осуществлении пропускного режима в здание отдела полиции соответствовали требованиям нормативных документов МВД РФ и являлись законными.

Выводы суда о том, что в процессе выдворения из здания отдела полиции ФИО14 незаконно удерживал ФИО1, причинил телесные повреждения и совершил насильственные действия, имеющие элементы сексуального характера, публично её унизив и оскорбив, являются необоснованными. Суд, принимая решение о невиновности ФИО1 и указывая на наличие в её действиях необходимой обороны, не учёл, что положенные в основу приговора заключения экспертизы и специалистов выполнены с многочисленными нарушениями УПК РФ и Федерального закона от 31 мая 2001 года № 75-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации". Заключение № 11/20 от 7 июля 2020 года поименовано как "Экспертное заключение по результатам проведения судебной психологической экспертизы", однако по тексту именуется заключением специалиста, при этом лицо, составившее заключение, ФИО23, об уголовной ответственности не предупреждена, а кроме того ФИО23 самостоятельно изменила формулировку вопросов. Специалист, составивший заключение от 18 июня 2020 года неправомерно ознакомлен с правами, обязанностями и ответственностью, предусмотренными ст.25.9 и ст.17.9 КоАП РФ. Вывод суда о сексуальном характере поведения ФИО14 необоснован, поскольку в заключении специалистов (комиссионное психолого-ситуационное исследование по видеоматериалам) от 6 июля 2020 года таких выводов не содержит. Суд также не учёл, что для установления и определения характера и направленности действий потерпевшего как противоправных, имеющих сексуальный характер, необходимо проведение комплексного или комиссионного исследования с привлечением эксперта, обладающего специальными познаниями в области сексологии, при этом ни в одном из проведённых исследований такой эксперт не участвовал. Кроме того, судом не принято во внимание, что все выводы специалистов основаны исключительно на материалах, представленных стороной защиты, без исследования всех материалов уголовного дела, что ставит под сомнение их достоверность. Выводы заключений противоречат обстоятельствам, отраженным на видеозаписи, исследованной судом, согласно которой потерпевший ФИО14 начал удерживать ФИО1 за руки только после того, как она попыталась толкнуть начальника отдела полиции ФИО11, а затем, освободив руки, нанесла удары по лицу и в область правого бедра потерпевшего.

Утверждения суда о недостоверности показаний сотрудников полиции в силу их служебной зависимости от руководства надумано и необоснованно, поскольку их показания согласуются с другими объективными доказательствами (видеозаписями), подтверждающими виновность ФИО1.

Судом не дано надлежащей оценки заключению комиссионной психологической судебной экспертизы, проведенной экспертами ООО "Центр психосоматики Карповка плюс г. Санкт-Петербурга", о провокационном, конфликтном характере поведения ФИО1, ФИО51, ФИО52, не соответствующем официально-деловому стилю осуществления профессиональной деятельности. Оценивая поведение ФИО14 как неправомерное, суд оставил без внимания заключение служебной проверки, проведённой МВД по Кабардино-Балкарской Республике по факту задержания ФИО1, согласно которому противоправных действий не допущено, а также результат процессуальной проверки, проведённой следователем ГСУ СК РФ по СКФО, которым 25 мая 2021 года отказано в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО14. Кроме того 29 июля 2021 года отказано в возбуждении уголовного дела по сообщению ФИО1 о совершении в отношении неё преступления, предусмотренного ч.3 ст.30, ч.1 ст.131 УК РФ, на основании отсутствия события преступления.

Признавая наличие в действиях ФИО1 необходимой обороны, суд не учёл разъяснения постановления Пленума Верховного Суда РФ "О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление", согласно которым правомерные действия должностных лиц, находящихся при исполнении своих служебных обязанностей, даже если они сопряжены с причинением вреда или угрозой его причинения, состояние необходимой обороны не образуют. Учитывая, что ФИО14 находился при исполнении своих служебных обязанностей, удерживал ФИО1, которая отталкивала его и применяла физическую силу, с целью недопущения применения ею насилия в отношении иных лиц, действия ФИО1 не являются необходимой обороной.

Суд, при вынесении приговора, взял за основу исключительно доказательства стороны защиты и оставил без должной оценки доказательства обвинения, что свидетельствует о нарушении правил оценки доказательств, предусмотренных ст.88 УПК РФ, и является основанием для отмены приговора в соответствии со ст.38917 УПК РФ. Судами первой и второй инстанций допущена произвольная, в нарушение установленных уголовно-процессуальным законом правил, оценка доказательств, без учёта их совокупности и допустимости.

Заместитель Генерального прокурора РФ Ткачёв И.В. просит отменить состоявшиеся судебные решения и направить уголовное дело на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе.

В возражениях на кассационное представление оправданная ФИО1 и её защитник Гаспарян Н.С. просят судебные решения оставить без изменения, а представление без удовлетворения, приводя доводы в обоснование своей позиции.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы кассационного представления заместителя Генерального прокурора Российской Федерации Ткачева И.В., суд приходит к следующим выводам.

По смыслу ст.ст.4011, 40115 УПК РФ, исходя из разъяснений, данных в п.17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 июня 2019 года N 19 "О применении норм главы 47.1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство в суде кассационной инстанции", к существенным нарушениям закона, влекущим отмену судебного решения, относятся нарушения, которые повлияли на исход уголовного дела, в частности на вывод о виновности, на юридическую оценку содеянного.

Оправдывая ФИО1, суд первой инстанции установил, что сразу после того, как её (ФИО1) вытолкнули из здания ОМВД на крыльцо, ФИО1 неоднократно предпринимала попытки вернутся в здание ОМВД за своим телефоном, однако ФИО11, ФИО14 и другие сотрудники полиции воспрепятствовали этому. ФИО14, схватив ФИО1 сзади, удерживал её, вывернув обе руки назад, и она не могла от него освободиться. Но когда он начал тесно прижиматься к её телу сзади, соприкасаясь половыми органами, ФИО1, защищаясь от его неправомерных общественно опасных посягательств, в порядке необходимой обороны нанесла ему пощечину, а после его попыток снова приблизится – схватила его за шею и оттолкнула, ударила ногой в район его паха.

С решением суда первой инстанции согласился суд апелляционной инстанции. Вместе с тем судом при постановлении оправдательного приговора и апелляционной судебной инстанцией не дано надлежащей оценки нормам действующего законодательства в совокупности со всеми обстоятельствами дела и приведенными стороной обвинения доказательствами, что повлияло на исход дела.

Согласно ст.297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Таким признается приговор, постановленный в соответствии с требованиями Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, основанный на правильном применении уголовного закона. Исходя из требований уголовно-процессуального закона, суд при постановлении приговора должен дать объективную оценку всем рассмотренным в судебном заседании доказательствам, как подтверждающим выводы по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, так и противоречащим им.

При этом оправдательный приговор может быть постановлен тогда, когда по делу исследованы, с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, и тщательно проанализированы как в отдельности, так и в совокупности все собранные по делу доказательства, им дана мотивированная оценка, имеющиеся противоречия выяснены и устранены.

Указанные требования закона по настоящему делу были выполнены судом не в полной мере.

Уголовная ответственность по ст.318 УК РФ предусмотрена за применение насилия либо угрозу его применения, если такие действия совершаются в отношении представителя власти, то есть должностного лица правоохранительного органа, а также иного должностного лица, наделенного в установленном законом порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от него в служебной зависимости.

По смыслу закона, исходя из разъяснений, данных в п.п.12 и 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 1 июня 2023 года N 14 "О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях, предусмотренных статьями 317, 318, 319 Уголовного кодекса Российской Федерации", по ст.318 УК РФ может быть квалифицировано только такое преступное деяние, которое совершено в связи с законным исполнением представителем власти своих должностных обязанностей, когда представитель власти осуществлял должностные обязанности в установленном законом порядке и в пределах предоставленных ему полномочий.

Таким образом, при рассмотрении уголовного дела в отношении ФИО1, обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ст.318 УК РФ, суду следовало установить имелись ли у сотрудников полиции основания для применения физической силы для пресечения неоднократных попыток ФИО1 преодолеть сопротивление полицейских и проникнуть в здание ОМВД.

Признавая несостоятельным указание в обвинительном заключении, что ФИО1, отталкивая сотрудников полиции, попыталась снова проникнуть в здание ОМВД по Урванскому району, хватая сотрудников полиции руками и отталкивая их в сторону, при этом на предупреждения начальника ОМВД ФИО11, заместителя начальника полиции ОМВД ФИО14 и иных сотрудников полиции о том, что её внутрь здания не пропустят, она находится возле здания ОМВД и её противоправное поведение фиксируется на камеры видеонаблюдения, не реагировала, в части вложенного в обвинение смысла, что ФИО1 пыталась вернуться в здание ОМВД по другой причине, нежели не за своим телефоном, суд не привёл основанных на законе суждений, почему сотрудники полиции не могли применить физическую силу для пресечения противодействия ФИО1, а также соответствовали ли закону действия Цепиновой, направленные на проникновение в здание полиции путём преодоления сопротивления сотрудников полиции.

Между тем без установления наличия или отсутствия оснований для применения сотрудниками полиции физической силы к ФИО1 и, как следствие, физического контакта невозможно подтвердить или опровергнуть правильность квалификации действий ФИО1 органом предварительного расследования.

Суд кассационной инстанции находит заслуживающим внимания и доводы представления о нарушении правил оценки доказательств, поскольку суд взял за основу исключительно доказательства стороны защиты и оставил без должной оценки доказательства обвинения.

Оценивая доказательства, суд безосновательно отдал предпочтение доказательствам стороны защиты, о чем свидетельствует их необъективная оценка с искажением фактов, а также изложение судом доказательств стороны обвинения с эмоциональной, предвзятой окраской событий.

Так, оценивая исследованную видеозапись с камер наблюдения, суд указал, что ФИО14 схватил ФИО1 в области плеч, а ФИО1 пытается освободиться от его захвата, но у неё это не получается, наоборот, в ходе перемещения в таком положении по площадке их тела тесно соприкоснулись, то есть сзади ФИО14 прижался к полусогнутой чуть вперёд ФИО1. В ходе этого, выскользнув с его захвата, ФИО1 разворачивается, левой рукой наносит удар по лицу ФИО14 и отступает назад, после чего еще два раза пытается оттолкнуть наступающего на неё ФИО14, и когда у неё это не получается, хватает его за шею и отталкивает. Не прекращающего с улыбкой на лице свои наступательные действия ФИО14 пытается остановить сотрудник полиции.

Между тем при просмотре видеозаписи видно, что именно ФИО1 для освобождения рук, удерживаемых ФИО14 для воспрепятствования проникновению в здание ОМВД, наклоняется, в результате чего тянет на себя ФИО14, что приводит к их соприкосновению, а после того как ФИО1 оттолкнула ФИО14 от себя, она сама продолжает сокращать с ним дистанцию.

Суд, установив незаконность выдворения ФИО1 из отдела полиции и применение со стороны сотрудников грубой, ничем не оправданной физической силы, оскорбительное выталкивание из ОМВД РФ, в тоже время оставил без внимания и оценки, что согласно видеозаписи, применению физической силы по выдворению ФИО1 из здания ОМВД, предшествует невыполнение адвокатами требования начальника ОМВД покинуть здание территориального органа внутренних дел. На вопрос начальника ОМВД: "В связи с чем Вы сюда зашли?", ФИО1 лишь отвечает: "А в связи с чем мы должны покинуть?". При этом адвокаты, воспользовавшись тем, что начальник ОМВД прошёл дальше в здание, не закрыв дверь в буферную зону отдела полиции, предприняли попытку преодолеть сопротивление сотрудников полиции и проникнуть дальше на огороженную от посетителей территорию внутри здания полиции.

Указывая о нарушении ФИО14 интимной дистанции, суд также не учёл, что ни закон о полиции, ни иные нормативные акты не устанавливают какой-либо минимальной дистанции при применении физической силы. При этом без каких-либо специальных познаний очевидно, что применение физической силы объективно невозможно на дистанции, исключающей физический контакт.

Установив, что ФИО11 выбил из рук ФИО1 телефон, суд, опровергая свои же суждения, сослался в приговоре на содержание вступившего в законную силу постановления старшего следователя от 2 июня 2020 года, согласно которому телефон у ФИО1 никто не выбивал, а он выпал из её рук.

При оценке действий начальника ОМВД, суд, выходя за пределы оценки обстоятельств, подлежащих доказыванию, привёл оценочные суждения действиям начальника ОМВД, указывая с явной эмоциональной окраской: "наоборот, при таком "рвении" ФИО11 установить личность ФИО12, допуск к нему адвоката ФИО51 ускорил бы разрешение вопроса".

Приводя показания потерпевшего ФИО14 суд указал: "Заявил, что восхищен действиями ФИО11, проявившего героизм как начальник, как первое лицо, приявший удар на себя, зайдя к ним в тамбур". При этом суд не привёл суждений, что именно доказывают или опровергают показания потерпевшего в этой части и с какой целью суд пишет об этом в приговоре.

Отвергая показания свидетелей обвинения, суд использовал формулировки "якобы не помнит, поскольку это не выгодно", "уклонялся от ответа на невыгодные ему вопросы", "демонстративно уклонялся от ответа на невыгодные ему вопросы защиты…, по сути отказываясь от дачи показаний".

Незначительные противоречия в показаниях свидетелей, полученных в ходе предварительного следствия и в суде, об обстоятельствах, не подлежащих доказыванию по настоящему уголовному делу, расценены судом как непоследовательность показаний, что явилось основанием поставить под сомнение их достоверность как на предварительном следствии, так и в суде.

Отвергая заключение экспертизы, представленной стороной обвинения, суд посчитал многочисленными нарушениями, без ссылки на нормы и обоснования: назначение экспертизы за пределами Ставропольского края, непосредственный прилёт эксперта к следователю, оставление без учёта при назначении экспертизы мнения ФИО1 об участии в экспертизе специалистов, представляемых стороной защиты, а также выразил сомнение в компетенции эксперта, сославшись на тему научной работы эксперта (защищенной диссертации в области психологии).

При этом проведение исследований по запросу стороны защиты специалистами, находящимся за пределами Ставропольского края (г. Калининград, г. Екатеринбург, г. Москва), не вызвало у суда сомнений в их обоснованности, объективности и допустимости, куда входит и экспертное заключение по результатам проведения судебной психологической экспертизы, составленное специалистом – индивидуальным предпринимателем ФИО74, а не экспертом.

Не учтены судом и требования ст.58 и ч.3 ст.80 УПК РФ, а также положения п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2017 года "О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)", согласно которым специалист может привлекаться к участию в судебном разбирательстве для оказания содействия сторонам и суду в осмотре предметов и документов, применении технических средств, для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию.

Суд, ссылаясь на заключения специалистов-психологов, посчитал установленным, что мотивом ФИО1 для совершения в качестве самозащиты действий в отношении ФИО14, послужили именно незаконные общественно опасные действия последнего по касанию её интимных мест в связи с близостью контакта, при её удержании с зажатыми за её спиной руками в немного согнутой позе вперёд вниз, что было ею воспринято как поза сексуального характера и расценено как оскорбление.

Признавая допустимыми доказательствами заключения и показания специалистов, установившие и выделившие: отсутствие в поведении адвоката ФИО1 признаков и факторов непосредственной физической угрозы жизни и здоровью сотрудников полиции; признаки оскорбительного поведения сотрудников полиции, противоречащие нормам морали и нравственности, в частности умышленное сокращение сотрудниками полиции социальной дистанции и нарушение личного пространства женщины; унизительное сексуально-провоцирующее поведение ФИО14; наличие действий ФИО14, носящих характер харрасмента (сексуального домогательства); сексуализированный характер взаимодействия, при котором подчинённое, беспомощное и фиксированное состояние ФИО1 доставляет ему удовольствие, позволяет удовлетворять мотив власти и превосходства на рабочем месте; оскорбительные действия ФИО14; то, что ФИО11 являлся провокатором физического насилия и активного конфликта, суд не учёл, что заключения специалистов не могут подменять заключение эксперта.

Использование судом заключений и показаний специалистов вместо заключений экспертов привело к подмене процессуальных действий, к отступлению отпринципа юридического равенства, вытекающего из единого порядка привлечения к участию в деле специалистов, производства судебных экспертиз, и как следствие, к нарушению правил проверки и оценки допустимости доказательств.

При этом следует отметить, что ряд выводов специалистов, принятых судом, содержат выводы, связанные с правовой оценкой действий потерпевшего, что не входит в компетенцию ни специалистов, ни экспертов, поскольку разрешение правовых вопросов относится к исключительной компетенции органа, осуществляющего расследование, прокурора, суда.

Как следует из постановления Конституционного Суда РФ от 9 ноября 2018 года N 39-П, право на полную, справедливую и эффективную судебную защиту на основе равенства всех перед законом и судом включает в себя не только право на законный суд, но и гарантии объективности, независимости и беспристрастности судей, а обеспечение этих гарантий является важнейшей целью государства, реализуемой как при построении механизма судебной власти в целом (установление судебной системы, правового статуса судей, процедуры их отбора и назначения и др.), так и при определении надлежащего суда (состав суда, институты отводов, подсудность дел и т.д.). Будучи принципом уголовного судопроизводства, независимость судей не должна подвергаться сомнению ни с субъективной точки зрения участников судебного процесса, ни с объективной точки зрения, выражающей публичный интерес в авторитетной и пользующейся доверием общества судебной власти, решения которой, выносимые именем Российской Федерации, должны быть не только формально законными, но и легитимными, т.е. восприниматься как справедливые, беспристрастные и безупречные, а следовательно, служащие целям эффективной судебной защиты.

Беспристрастность обычно определяется отсутствием предубеждения или предвзятости и может оцениваться различными способами. В целях, предусмотренных ч. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, беспристрастность должна оцениваться в соответствии с субъективным подходом, с учетом личного убеждения и поведения судьи, то есть путём установления, доказывает ли оно предвзятость или личное предубеждение в указанном случае, а также в соответствии с объективным подходом, состоящим в определении того, предоставляет ли суд, в частности, посредством состава, достаточные гарантии для исключения любого правомерного сомнения в своей беспристрастности.

Приведённые требования закона и официальные разъяснения Конституционного Суда РФ не учтены судом первой инстанции и оставлены без внимания судом апелляционной инстанции.

Нарушение правил оценки доказательств, безосновательная отдача предпочтения доказательствам стороны защиты и, напротив, предвзятая, эмоционально-негативная оценка доказательств стороны обвинения, непринятие судом мер по устранению противоречий в доказательствах, уклонение от их оценки в совокупности, вызывают обоснованные сомнения в беспристрастности председательствующего по делу и соблюдении требований статей 15, 244 УПК РФ о состязательности и равноправии сторон.

С учетом вышеуказанного законность вывода суда об отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления, предусмотренного ч.1 ст.318 УК РФ, вызывает сомнение.

Кроме того, судом при постановлении приговора были нарушены положения ст.252 УПК РФ, поскольку в приговоре содержатся формулировки о совершении общественно опасных действий ФИО49, ФИО14, о явных нарушениях закона сотрудниками полиции в отношении задержанного ФИО49 о причинении ФИО11, ФИО14 и другими сотрудниками полиции телесных повреждений ФИО52, ФИО51.

Следует отметить, что приговор также загроможден описанием событий, фактов и объектов, не относящихся к делу, в частности, в нарушение требований ст.303 УПК РФ, в приговоре указаны и подробно приведены сведения о том, каким образом проводилась проверка информации о незаконной организации и проведении азартных игр, обстоятельствах открытия интернет-кафе, приискания для него помещения и приобретения оборудования, обстоятельствах причинения адвокатом ФИО49 телесных повреждений сотруднику полиции ФИО14 и задержания ФИО49, суждениями о наличии разрешения или запрета на проведение видеосъемки в здании ОМВД, обстоятельствах, следующих после совершения инкриминируемых ФИО1 действий и её задержания, о привлечении сотрудников полиции к дисциплинарной ответственности за неисполнение требования ношения средств индивидуальной защиты при выполнении мер по профилактике коронавирусной инфекции и др.

Допущенные судом первой инстанции нарушения закона являются фундаментальными, искажающими саму суть правосудия и смысл судебного решения, как акта справедливости.

С учётом изложенного, доводы кассационного представления заместителя Генерального прокурора Российской Федерации Ткачева И.В. являются обоснованными, в связи с чем состоявшиеся по делу судебные решения подлежат отмене, а дело направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе.

При новом судебном рассмотрении необходимо дать оценку всем доказательствам в их совокупности и мотивировать свои выводы в соответствии с законом.

Учитывая положения ч.7 ст.40116 УПК РФ, не предрешая вопросы о доказанности или недоказанности обвинения, достоверности или недостоверности, а также допустимости или недопустимости того или иного доказательства, преимуществах одних доказательств перед другими, не принимая решения о применении судом того или иного уголовного закона, суд кассационной инстанции не оценивает иные доводы кассационного представления, а также доводы защитника Байрамова С.К., приведённые в суде кассационной инстанции, относительно порочности экспертизы, поскольку они подлежат проверке в ходе нового рассмотрения дела.

Оснований для избрания меры пресечения при отмене приговора и апелляционного постановления в отношении ФИО1 суд не усматривает.

На основании изложенного, руководствуясь ч.1 ст.40114, ч.1 ст.40115 УПК РФ, суд

постановил:

приговор Урванского районного суда Кабардино-Балкарской Республики от 7 июля 2023 года и апелляционное постановление Верховного Суда Кабардино-Балкарской Республики от 29 ноября 2023 года в отношении ФИО1 отменить и направить дело на новое судебное разбирательство в Урванский районный суд Кабардино-Балкарской Республики в ином составе.